Армейская антропология: устав, дедовщина и право на выбор

Какое представление о мужественности формирует армия как «школа жизни для настоящих мужиков»? По армейским канонам настоящий мужчина — это не только кулаки и воля, это тот, кто прошел через унижения и лишения и все стерпел.


В начале службы с новобранцами беседуют начальник подразделения и штатный психолог. Они говорят о том, что есть старшие по званию и должности, а все остальные — рядовые, несмотря на срок службы. Они рассказывают про случаи неуставных взаимоотношений и наказание за них. Они рекомендуют по всем возникающим проблемам в отношениях со старослужащими обращаться к начальнику или старшине подразделения.

Потом «бойцов» собирают «деды» и дают понять, что стучать — нехорошо, не по-мужски, и офицеры обязательно будут искать среди них «красного» (стукача), что отвечать за «косяки» одного будут все, что сейчас им по сроку службы ничего не положено. Новобранцев сразу ставят перед выбором:


— Ну чо, бойцы, как жить будете — по дедовщине или по уставу?


Это вопрос риторический. Жить будут так, как заведено. Да и мнение новобранца никому не интересно. В ходу умелое манипулирование, которое, впрочем, характерно как для старослужащих, так и для офицеров: не хотите жить по-человечески — будем по уставу. «Дед» новоиспеченного рядового может «задрочить» по уставу так, что тот сам невольно выберет дедовщину. Но выбирают не поэтому.


Действует простой и всем понятный принцип: «Сначала гоняют тебя, потом — ты». Уже на сборных пунктах и по дороге в в/ч многие новобранцы подсознательно настраивают себя: «Всего полгода-то побегать», «Потерпеть немного, а там нормально будет». Эдакая компенсация за первую половину службы. Принимаешь дедовщину — получаешь уверенность, что завтра твой статус будет выше, чем сегодня, и ты уже сам станешь «судить и миловать».


Это и подкупает. Устав такой гарантии не дает. Повышение в должности и звании получат единицы, а все остальные останутся рядовыми. К тому же старший по званию «боец» имеет лишь формальное преимущество перед младшим по званию «дедом». Неформальная иерархия оказывается более прочной.   


Большинство внимает правилам игры, единицы остаются на обочине. Рефреном в первые месяцы звучит «обращение» и непременно дружный «ответ»:


— Бойцы! - кричит кто-нибудь из «дедов».  

— Мы! - отвечают все вместе, хором.

— Бойцы, как же я зае..лся!

— Это мы во всем виноваты!


От того, живешь ты по новым правилам или их игнорируешь, зависит и отношение к тебе. Являясь апологетом дедовщины, «боец» получает больше разрешений от старослужащих, выполняет более легкую работу и поручения. Запрещать могут не всё, но многое — курить, заходить в отдельные помещения, например, в «ленку» (Ленинская комната, сейчас — комната информации и досуга), смотреть телевизор. Но это лишь вопрос времени, поскольку переводят на следующую ступень всех. Перехода ждут не только как избавления от контроля, но и как восстановления своей личности и индивидуальности.

Главный этический принцип — «относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе» — здесь переворачивается с ног на голову. С ближним обращаются ровным счетом так, как обошлись с ним.  


«Да я наших бойцов вообще трогать не буду. Нах..й мне это надо?». Эти слова забываются, как только первые новобранцы попадают на территорию части. Причем гораздо жестче показывают свое превосходство как раз те, кто практически избежал насилия со стороны своих «дедов». Способы есть разные. Можно делать «подгоны» старослужащим и так заслужить «уважение» с их стороны. Можно первую половину службы проваляться в санчасти или госпитале, например.


Из разговора «дедов»:

— Смотри, бойцы примерно дней по сто отслужили уже. И … [называет фамилию «деда»] столько же. Он половину своей «бойцовки» в госпитале шкерился, а теперь считает себя дембелем.  


Большинство служит, как все, заступая из наряда в наряд, на боевые дежурства, сполна ощущая свою «бойцовскую» участь. Потом они стараются забыть унижения и лишь поддерживают свой статус внешним видом и поведением.


Такова простая армейская справедливость: сначала тебя, потом ты, сначала — пропал, потом — пан. В общем не верь, не бойся, не стучи — так и мужиком станешь.